Идеальная полиция должна комплектоваться исключительно из женщин. Тем более — полиция тоталитарного теократического государства. В построссийской Руси не должно быть ни одного мужчины-полицейского.

Грядущая Русь — русская вольница. Отменяем все старые законы, распускаем тюрьмы (всем заключённым — амнистия), разрешаем «vigilante justice». Анархия — мать порядка. При этом полиция будет — но религиозная.

Религиозная полиция: BDSM-аттрактор против гомо-аттрактора. Энфорсеры — исключительно женщины. Заказываем у модельеров красивую униформу, не скупимся на кожу. В медиасфере создаётся имидж «кровавых садисток-истязательниц», подкрепляемый «утечкой» видеозаписей. Сексуальный подтекст не педалируется (это было бы пошло), но намекается.

Уничтожение института тюрем как такового. Серьёзные проступки против веры караются принесением в жертву на алтарях Хаоса. Лёгкие проступки караются телесными наказаниями (плеть, пытки и т. д.). Палачи — исключительно женщины.

Общий дух «tabula rasa» («первого дня» по Французской Революции, «дня ноль» по Пол Поту и т. д.), то есть обнуления истории. В центре столицы строится гигантский храм Хаоса с огромным ктулхуобразным идолом и жертвенным алтарём, где казнят религиозных преступников (с трансляцией по центральным и спутниковым каналам).

Казнью заведует вышеупомянутая религиозная полиция.

Никакой политики. Глава правящей церкви — руководитель государства. Он же — верховный жрец. Высчитываются «точки силы» на планете, в которых нужно построить храмы Хаоса. Ставится тезис, что потенциально все эти точки силы надо завоевать, причём сроки могут как указываться, так и не указываться. Все политические решения аргументируются религиозными терминами и только ими. Везде вешаем чёрные флаги и строим башни без окон, зиггураты, некрополи. В уральских горах под землёй строим новую столицу, но публике пока не показываем.

Создание «Carnage TV» — реалити-шоу всерьёз: пытки и казни в прямом эфире, бомбёжки городов, проповеди в high-tech храмах и т. д. Всё это преподносится как «cool». Экспорт «дичинки»: дипломат в «инопланетном» противогазе и балахоне с трибуны ООН громко цитирует Некрономикон и стучит посохом. Публика прётся.

Сексуальное государство. Для мужчин — закрепляем право на полигамию. Для женщин — матриархат. Вся полиция, всё жречество — исключительно женщины. Телохранителей дипломатам подбираем тоже сплошь женщин. Видеоряд: жрец в рясе с посохом в окружении полуголых (topless) девиц в коже и с автоматами.

Культ мёртвых, пропаганда некромантии, кладбищенско-готическая эстетика.

Гробница — храм. За осквернение русского кладбища — смертная казнь. Научные и магические опыты по оживлению трупов. Успешные или нет — неважно, главное — сама постановка вопроса.

И, разумеется, ничего старого. Полный авангард. Смена стиля, моды, тотальный поворот. Костюм-тройка должен восприниматься как клоунская одежда лузера и задрота. Рясы, комбинезоны, балахоны, камуфляж на худой конец — норма.

Эстетическая революция. В центре — женщина-садистка.

Разумеется, никто не захочет терпеть женщин, которых трахаект кто-то другой, в качестве садисток, поэтому женщины-полицейские должны быть лесбиянками. Это, кстати, автоматически снимает вопрос о выстраивании иерархий — тюремно-военная гомосексуальная иерархия просто переносится на женскую почву. Тем более что женская лагерная иерархия значительно мягче мужской, а значит оставляет больше места для профессионализма и законности.

У этого проекта есть ряд нюансов. Например, в современной полиции действует такое правило, что человека должен обыскивать лишь полицейский одного с ним пола.

Понятно, что в случае с чисто женской полицией это исключено, и обыск мужчины превращается в BDSM-сеанс. С другой стороны, в случае с обыском женщин это правило будет исполняться автоматически, да вот «незадача», полиция-то у нас комплектуется из лесбиянок, так что обыск женщины будет таким же (а то и более жёстким) BDSM-сеансом.

Или вот всем известные «демократизаторы» — резиновые дубинки. Типичный фаллический символ, в руках мужчины служащий лишь утилитарным инструментом, в руках женщины превращается в статусный инструмент (вспоминаем «Солдата Джейн» и её незабвенное «suck my dick», которое во всех русских переводах, почему-то, стесняются переводить дословно, что делает всю гендерную идею фильма непонятной для русскоязычного зрителя). Можно только догадываться, как сей инструмент будет применяться в инициатических действах, связанных с иерархическими разборками.

Кстати, то же самое можно сказать обо всех продолговатых видах оружия.

Отдельный момент — допросы и пытки. Из них, с одной стороны, исчезает эффект гомо-конкуренции, что делает их более эффективными. С другой стороны, в них появляется чёткий сексуальный подтекст. На уровне имиджа и эстетики этот подтекст надо тщательно культивировать. Помимо очевидного имиджевого бонуса для нации, это даст любым обвинениям в «чекистских издевательствах» пикантный оттенок двусмысленности, полностью нивелирующий антирежимный пафос как таковой.

Иногда говорят, что любая политика — это BDSM. Это по большей части правда.

Вопрос в том, что есть BDSM гетеросексуальный, а есть — гомосексуальный.

Аттракторы гомо-BDSM можно эксплуатировать (например, если нужно работать с кшатрийскими иерархиями), в этом ничего плохого нет («всё для фронта, всё для победы», мы же играем на туземном иностраннопоклонничестве — и ничего), но строить на них брахманическую организацию — безумие. Единственное, что нужно добавить, это то, что революционная организация — это не чистый брахманизм, ибо участвует в социальной деятельности. А значит помимо формальной правоты революционер должен обладать высоким уровнем воли (примативность). Фишка в том что в мире людей примативность, ранг и статус — три совершенно разные вещи.

Важный момент: деструкция и вивисекция — это агрессия внеранговая, машинно-инсектоидная.

В мире людей она характерна для женщин (см. библейскую Эсфирь, различные кровавые матриархальные культы и т. д.) и высокопримативных мужчин-«омег» (Ленин, Сталин, Наполеон, Гитлер и т. д.). Одна-единственная оса может уничтожать пчёл десятками тысяч, на автомате. Примат — не может. А если заставить — сходит с ума.

Поэтому одно дело — рыцарский турнир, гербы, флаги, кодекс чести и прочий кшатризм. Совсем другое — орды безликих муравьёв в противогазах. Казалось бы — один такой безликий муравей с пулемётом переложит всех рыцарей за секунду. Ан нет, нельзя. «Подло играешь, колдун».

В итоге получаем облик брахманической теократии. У армии лица нет (маски, противогазы, гермошлемы и т. д.). У полиции лицо есть, но оно женское (полицейский мужского пола — это всегда гомо-садист, зачастую в прямом смысле этого слова).

Лицо верховной власти — мужское, но внеранговое («китель застёгнут на все пуговицы»), эдакий абстрактный «Большой Брат», не обладающий личностью за пределами своей социальной роли («вождь мировой революции», «наместник бога на земле» и т. д.). Так в голливудском кино и компьютерных играх принято изображать типовую Империю Зла, будь то СССР, Братство Нод, королевство некромантов или какие-нибудь инопланетные киборги.

Разумеется, BDSM — это половое извращение. Но запреты на те или иные виды секса идут из псевдорелигий примитивных племён, базировавшихся на табуировании и социальном контроле.

Ну, не объяснишь же ты туземцу, что в некипячёной воде живут микробы. Приходится выёживаться, говорить, что там живут «злые духи», и воду надо сперва «очистить духом огня». Да-да, речь идёт о зороастризме — религии, основная часть запретов которой базируется на вопросах гигиены. Вокруг пустыня, полотенец нет, туалетную бумагу придумают только в девятнадцатом веке, про клизмы и говорить нечего. Вот и приходится устанавливать табу. Все эти табу — банальные правила социального поведения в духе «бумагу в толчок не бросать», которые со временем обросли целой кучей объяснений, дополнений и уточнений.

Например, на самом деле зороастрийцы не делали различий между анальным сексом с мужчиной и анальным сексом с женщиной, всё это одинаково греховные (негигиеничные) занятия. Между тем, христиане (а христианство — это мутация иудаизма, который в свою очередь есть мутация зороастризма) что-то не слишком выступают против анального секса между мужчиной и женщиной, хотя о «борьбе с содомитами» прожужжали уже все уши.

Впрочем, с высоты постчеловечества нам все людские дела одинаково малоинтересны.

Ну, какая разница, как людишки совокупляются, даже если эти людишки — наши телесные носители. Секс должен быть приятным (для релакса) и интересным (чтобы мозги не засохли). Даже вопрос деторождения отходит на второй план, ибо мы последнее поколение людей.